Официальный сайт Архимандрита Рафаила КарелинаОфициальный сайт архимандрита Рафаила Карелина
 
На этом сайте вы можете задать вопрос о.Рафаилу и в течение некоторого времени получить на него ответ
Выберите тему вопросов:
Поиск по разделам сайта:
Подписка на новости:
 
Об авторе
Статьи 226
Вопросы и ответы 5675
Православный календарь
Книги 48
Последние книги

Книга архимандрита Рафаила В чём истинная жизньВ чём истинная жизнь

Книга архимандрита Рафаила О времени, смерти и вечной жизниО времени, смерти и вечной жизни

Книга архимандрита Рафаила Наша вера – ПравославнаяНаша вера – Православная

О церковном календаре



Рубрика: РазноеОпубликовано: 08/03/2005 | Версия для печати


Мне задают вопрос: почему я назвал юлианский календарь "космической поэмой", а григорианский календарь - "сухой бухгалтерией"? Некоторые люди считают сравнение календаря с поэзией или прозой непонятным и неуместным.

Я думаю, что в вопросе о церковном календаре столкнулись два мировосприятия: мистическое и рационалистическое. Для мистического время - это тайна бытия, к которой можно приблизиться через символы, сравнения, ассоциативные переживания; для рационалистического время - это только фактичность, объективное условие бытия, внешняя данность, над которой нечего задумываться; факт надо вычислить, измерить, использовать по назначению и - "все в порядке", остальное - область мечтательности, недостойной трезвого и делового человека. Эти два мировосприятия невозможно согласовать, так как они уходят корнями в ту глубину сердца, где определяется сама человеческая личность. Рационалистическое мышление ограничивает средства познания рассудочным анализом, игнорируя остальные познавательные силы и способности души. Мистическое мышление имеет другие антропологические основы: оно обращено к сокровенным знаниям души и к ее потенциальным возможностям как "частицы неба", "дыхания Божества", к знаниям, которые древние мыслители называли врожденными идеями, воспоминаниями, а христианские мистики - памятью сердца, внутренним логосом. Ум для древних был больше, чем рассудок, как целое больше своей части.

Теперь перейдем к конкретному вопросу: в чем сходство юлианского календаря с поэзией?

Главными свойствами поэзии, отличающими ее от прозы, являются ритмика (последовательное чередование ударных слогов) и цикличность строф. Юлианский календарь обладает непревзойденной ритмикой - строгим повторением всех своих числовых характеристик; он заключает в себе законченные и в то же время соединенные друг с другом четкие циклы. Основной цикл - 4-летие (сочетание трех простых лет и одного високосного года) можно сравнить с четырехстишием - наиболее распространенной поэтической строфой. Для поэзии характерны рифма или рефрен; аналог рефрена - високосный год, который заключает собой каждое 4-летие, 20-летие, 100-летие, 1000-летие. Для поэзии характерны симметрические параллелизмы. В юлианском календаре параллелизмы - фазы луны и числа месяца, которые симметричны в 19-летнем метоновом цикле [2], и совпадение дней недели и чисел месяца в 28-летнем цикле.

В григорианском календаре периоды, ритмы и циклы разрушены и деформированы, и пасхальный цикл (Великий индиктион) - венец православной литургики - вообще уничтожен. Поэтому григорианский календарь похож на прозу. А проза чисел - это бухгалтерия.

Я назвал юлианский календарь космической поэмой, так как он имеет космические ориентиры, указанные в Библии, и его парадигма выходит за пределы солнечной системы. Юлианский календарь отразил в себе проекцию трех сфер: звезд, солнца и луны, как чертеж многоярусного здания Вселенной.

Я говорил о мистике и рационализме как двух различных формах мышления. Однако следует отметить, что рационалисты древних веков, потеряв мистическое чувство, еще сохраняли способность к экстатическому восприятию мира, а рационализм нового времени все больше сливается с утилитаризмом. Не научные открытия XVI столетия, а утилитаризм вызвал к жизни григорианский календарь и создал широкое поле для его распространения.

Еще остается спорной проблема, способствует ли рационализм развитию науки или только обедняет интеллектуальные возможности и духовную жизнь человека.

Эйнштейн считал самой драгоценной способностью ученого умение удивляться. Когда человек начинает думать, что для него все стало понятным, он перестает быть ученым и превращается в ремесленника от науки. Эйнштейн говорил про себя, что он постоянно удивлялся феноменам пространства и времени (тому, что другие с детства привыкли воспринимать как само собой разумеющееся), поэтому он смог создать теорию относительности. Тем более характерно для человека религиозного постоянно испытывать чувство благоговения перед непостижимой тайной бытия. Там, где глаза рационалиста видят только земные реалии в трех измерениях, там взгляд мистика находит новые глубины и емкости, угадывает в вещественном символы духовного и созерцает мир в его отношении к вечности как в "световом измерении".

Юлианский календарь был и остается гениальным произведением науки и искусства и, осмелюсь сказать, мистической философии. По окончании календарных работ император Юлий Цезарь произнес слова, которые оказались провидческими: "Мой календарь не будет превзойден (буквально: "побежден") никогда". Мы знаем особые случаи, когда Господь открывал Свой Промысл через языческих царей (сон фараона, видение Навуходоносора). Но главное, что юлианский календарь был избран и воцерковлен отцами Церкви; на нем построена пасхалия и ее каноны, утвержденные Соборами; его периоды и циклы органически слились с православной литургикой; в его ритмах Церковь жила почти 2 тысячи лет; он сам вошел в церковное предание; поэтому юлианский календарь - это золотая цепь, соединяющая нас со всей историей Церкви. Это наше духовное сокровище.

Страницы:  1  2 



C этой статьей читали также следующие статьи:



О блаженной нищете
Путь к исихии
Мистерия времени
О традиционализме и модернизме
Почему модернисты ненавидят схоластику?
Немеркнущий свет минувших веков
О юридизме в сотериологии
Кавказ - трон Божества
Когда поражение становится победой
Православие и схоластика
 © 2003—2020 «Архимандрит Рафаил (Карелин)» Разработка: Миша Мчедлишвили